Помню ехал я как-то в летний лагерь с бандой товарищей по секции борьбы, плацкартным поездом Усинск-Воркута-Москва. И был в вагоне с нами значит какой-то мужик лет сорока, с татуировками на плече, железным зубом, широкой улыбкой, и набором всяческих историй. А мне было тогда, соответственно, лет тринадцать.

И в некоторый момент времени, чтобы получить ещё больше восхищённых взглядов и внимания нас, молодёжи, начал мужик показывать фокусы. И больше всех поразил фокус — мол достать из коробка спичек сколько-то спичек, сложить там чего-то с чем, сколько-то вычесть, потом показать ему, и он в точности за одну секунду отгадывал сколько там.

«Математика, — подсказал мне внутренний голос, — дело не хитрое» (а, надо сказать, в среде ровесников я был тогда чем-то вроде недостижимого светлого эталона в естественнонаучных школьных дисциплинах)

— Ага! — загадочно сказал я, взял листок бумаги, ручку, и начал записывать уравнение.

— Что ты там пишешь? — доброжелательно спросил мужик.
— Уравнение. Линейное! — пояснил я.
— А зачем? — удивился он.
— Так фокус на нём основан, — в тон ответил я.
— Да ничего у тебя не получится, это же волшебство! — ответил он наивно.
— Пхе-хе-хе-хе, — сказал я.

Через десять минут формулировки задачи в виде длинной формулы и её упрощения и двух проверок с исправлением ошибок конечный результат был получен.

— Ну-ка дайте коробок, — сказал я.
— Держи, — протянул.
— Возьмите любое количество спичек, дальше вычтете сумму цифр получившегося числа… — начал я диктовать все пункты по бумажке…
— Ну? — выполнив спросил мужик недоверчиво.
— Показывайте.

В раскрытой на секунду ладони было сколько-то спичек, которые прямо сосчитать никак невозможно. Я внимательно поглядел на свою формулу, внимательно посмотрел на потолок вспоминая картинку протянутой руки…

— Двадцать одна, — сказал я вердикт.

Мужик блеснул глазами и смеясь сказал: «Точно!». Дальше молча пожал мне руку и рассказал секреты всех других фокусов, втайне от других пацанов. Достойный вроде как наследник. А я думал, чего же тут сложного, элементарные же вычисления, вот другое дело когда там какая-нибудь ловкость рук хитрая, вот это да!

Краткая справка о системе А.А.Любищева была первым материалом о практическом занятии по ТРТЛ. Многие преподаватели Минской школы ТРИЗ в разное время использовали систему А.А.Любищева и убедились в ее эффективности. Через некоторое время появляется чувство времени и качество его проведения.

Но система действительно жестока. Она неизбежно показывает человеку уровень его работы. Достичь 7-8 часов чистого времени творческой работы в день достаточно трудно, не время от времени, а стабильно каждый день. Это мощный удар по самолюбию. Некоторые предпочитают отвернуться от этого жестокого зеркала и по-прежнему считать себя трудягой и ломовой лошадью, если нарабатывают, как все нормальные люди, 3-4 часа чистого времени творческой работы. Но когда видишь эти цифры, то обманывать себя становится трудно, и люди прекращают вести учет времени. Так спокойнее, и всегда можно пожаловаться самому себе и окружающим, что ты очень занятый человек.

Г.С.Альтшуллер, http://improvement.ru/bibliot/altshull.shtm

Поезд… нет, скорее это был трамвай. Да, трамвай, иначе какой поезд со всего одним вагоном? Маленький и вроде маневренный, но способный ехать только прямо по рельсам. Так вот. Трамвай стоял перед светофором с одним белым огоньком, а впереди было много-много ресльсов и стрелок, как на выезде из депо или какой крупной станции. Один белый (а всего их было на светофоре три) означал — стрелки ещё не переключились в нужную комбинацию — и ехать нельзя. Я внимательно из кабины смотрел на белый свет огонька — я ждал когда загорятся одновременно три. Откуда всё это взялось и откуда я это знаю — я не знал. Сбоку можно было разглядеть соседние пути с соответствующими светафорами — там никакого транспорта сигнала… тут я не помнил как он называется… готовности пути?.. трёх белых не ждало — может быть надо было подождать кого-то ещё. В любом случае, раз один белый впереди уже был, значит, и я это знал точно, осталось совсем немного, прежде чем можно будет ехать. Можно было уже прямо сейчас, но тогда был риск что стрелки переведутся прямо под моим вагоном, а последствия этого предугадать сложно. А в самом плохом случае, я просто куда-то не туда поеду. Огонёк захватывал взгляд и занимал всё поле зрения.

Сон

Сегодня я съездил к родителям домой. Знаете, как-то так получается, что бывать я у них не сказать что очень люблю, но приходится часто, потому что живут неподалёку. Я поднялся на лифте на седьмой этаж, прежде чем вспомнил, что мне надо на пятнадцатый. Привычка. Седьмой в общежитии. Ещё я вспомнил, что когда-то часто поднимался на какой-то ещё, вроде бы одиннадцатый, и тогда я тоже постоянно путал где какой, там в воспоминаниях был приятный запах шампуня, интересные и волнующие ожидания, немного скуки и разочарований, с примесью чего-то ещё непонятного и давно забытого. Вместо чего сейчас что-то не очень понятное, но зато более спокойное, хорошее и дальновидное. В любом случае, я поднялся на пятнадцатый этаж, и вышел из лифта по направлению к двери.

Уже доставая ключ, я привычно услышал знакомый лай собаки — это она так меня встречала каждый раз на подходе к родной квартире. Если бы в доме была лестница, она бы слышала за пять этажей как я поднимаюсь, различила бы мои шаги, и начинала бы громко на весь подъезд лаять. Пока я бы поднимался наверх. В любом случае, я привычно потянулся к звонку, чтобы ещё больше подразнить Собаку (кстати, у неё есть имя, но я обычно называю её просто Собака, и она откликатеся, потому что и имя и легенда этого имени мне всегда на самом деле казалась дурацкой) но в последний момент одёрнул руку. Открыв дверь своим ключом, я увидел пустую белую залитую отражённым от пола и обоев дневным светом прихожую и услышал звенящую тишину. Собаки не было. В любом случае, она умерла ровно перед тем как родители переехали в эту новую квартиру. Старенькой была.

Но до сих пор она навещает меня не только иногда во сне, но вот и в реальности встречает меня своим лаем, иногда едва слышимым, но вот на этот раз он почему-то был хорошо различимым, реальным, и я почему-то был искренне разочарован что в действительно никто не набросился на меня с передними лапами как я зашёл внутрь и не стал облизывать лицо своим шершавым языком. Знаете, так иногда бывает, когда заходишь например в лифт, двери закрываются, ты уже поехал, а лифт оказывается стоит на месте. И тебя рывком возвращает к настоящей реальности. Или когда сидишь в поезде, смотришь на соседний путь в окно, начинаешь ехать, а оказывается это тот поезд поехал, а ты стоишь, и тебя опять же каким-то странным толчком возвращает к актуальной физической реальности. Вот что-то в таком же роде я почувствовал, прежде чем окончательно осознал что и собаки нет, и дом уже другой, да и вообще.

Дом — это когда издалека тебя встречает лай любимой собаки, и никак иначе и быть не может.

Я походил без цели, повалялся на той же кровати, на которой валялся и пять лет назад (вроде немного времени? ну, чёрт его знает, четверть жизни назад). Послонялся без дела. По детской привычке время побежало очень быстро. Сходил посмотрел в холодильник, вернулся, полистал журнал, проверил почту, включил и выключил телевизор, посмотрел, а очередной час уже прошёл. По той же привычке включилось иррациональное чувство беспокойства. Всегда было куча поводов для беспокойства: оценки не те, пропустил очередное занятие в муз. школе, или спорт. секции, уроки не сделаны, родители скоро придут начнут расспрашивать, ещё сотня пунктов, ещё что-то, ещё что-то… На самом деле одно отсутствие этого фона когда постоянно что-то не так и об этом надо беспокоиться — это уже такое огромное счастье и достижение, которое, вероятно, не все люди были достаточно удачливыми чтобы испытать. От многолетней привычки это начинает считаться нормой. Особенно когда тебе уже типа за двадцать-с-чем-то-там-лет (у каждого тут своё граница, конечно) начинаешь эти вещи считать типа так мир устроен, а не какой тупой хернёй, которую вынужденно терпишь — это типа называется у них — взрослеть.

«Когда позврослеешь, поймёшь, что не всё так просто»

К чёрту, мне нужны большие проблемы для беспокойства, чем чёртовы оценки и посещаемость. Этот фон преследовал меня ещё три года после потери непосредственного контекста его реализации и поддерживающих факторов, по интерции, и кажется тенденции к самоустранению он не имел, посмотреть на людей вокруг, так не я один такой.

В некоторый момент времени меня всё достало и было уже всё равно, уехать ли куда-нибудь подальше, лежать ли просто круглыми сутками на кровати (к счастью, в общежитии мне достаются кровати на втором этаже, так что какой-то минимум физической нагрузки это всегда даёт, даже в худшие мои времена, из которой можно извлечь хоть какой-то минимальный волевой ресурс, когда делать что угодно совсем нет мотивации), пойти совершить какую-нибудь глупость, или продолжать до конца жизни в таком же духе. У меня всё было (что я мог тогда представить и захотеть, плохое воображение и нелепая ограниченность в желаниях), и мне всё надоело. К счастью, вдруг всё пошло по другой колее, стрелка случайно переключилась, и я начал заниматься совсем другим. Было всё равно чем и всё равно в каких количествах, и этим положением внутреннего мира воспользовалось нечто полезное.

В любом случае, я бродил без цели по квартире родителей. Зашёл на балкон, посмотрел на велосипед. Покрутил переднее колесо и заднее. Оба задевают за диски тормозов. Слой прошлогодней грязи на раме и шинах. Это то единственное, что осталось на память со всех моих крупных покупок, когда мне надо было тратить денег больше чем я мог. Его можно будет помыть. А колёса при необходимости заменить. Будет таким же блестящим как когда я на него посмотрел и когда впервые после перерыва в лет десять покатался на собственном велосипеде. Это было восхитительно, у меня раньше никогда не было в детстве велосипеда со многими скоростями. Вполне удачная попытка догнать прошедшее время. Первое что я сделал, это попытался затормозить привычным движением педалей назад, слава богу вовремя вспомнив что жать надо не туда, и не тем.

В любом случае, я вышел из дома, подобрав время так, чтобы не встретить родителей, и когда закрыл дверь, почувствовал в ладоне руки мокрый нос Собаки. Она так отметила своё присутствие. Пожалуй, это единственное, что заставляет меня каждый раз возвращаться. Ещё конечно вкусная еда, но последнее время желудок здорово возражает против того положения вещей, когда руки занимаются загребанием очередной второй или третьей порции лишь бы был повод помолчать и не обсуждать никаких дурацких тем. Раньше была хорошая традиция за обедом и ужином не трогать ничего неприятного, теперь она куда-то подевалась.

В любом случае, я возвращался обратно, привычная остановка, маршрутка, рядом подсаживается какая-то девушка… Ну, насколько можно представить, что касается общения, сейчас я близок к нормальному человеку, может даже в чём-то чуть лучше этого призрачного существа. Имею в виду, я как прежде не теряю дар речи при виде живой девушки, спотыкаюсь на ровном месте гораздо реже, найду о чём рассказать… наверное… Чёрт его знает, вот этого пока не проверял. Иногда получается очень хорошо. А иногда вообще никак. Я бы назвал это нормальным, да чего-то хочется большего. Что-то во мне считает, что пока ты не получил возможность вот так запросто… Сказать:
— Привет, ты мне понравилась, давай познакомимся?..
Да что за банальность…
Пока нельзя у вон того доброго дедушки спросить, что он думает об утренних новостях и о том что политика добирается до школ. Пока нельзя спросить, какой сорт лучше взять, у этой тщательно выбирающей в отделе овощей покупки бабульки. Пока нельзя спросить, как ему нравится эта модель электронной книги, у этого увлечённо что-то читающего с экрана парня. И конечно, пока нельзя подойти к вон той симпатичной девушке, которая просто издалека понравилась, и сказать… да какая разница что…
Что-то во мне считает, что пока хотя бы по десятку раз ты так не проделал, ты ничего не можешь гарантировать.

А всё хорошее можно попытаться списать на везение. А потом ничего не останется. Потом, в какой-то момент, ты останешься как обычно один, и это будет казаться единственным нормальным положением вещей. Потому что ты сделал что-то не так как обычно, потому что кто-то оказался слишком прав, а кто-то очень виноват? наверное — или нет. Просто везение закончилось, конечно. Просто всё было случайностью. Просто всё можно забыть, потому что было недолго и не в счёт.

Да какая разница почему. Просто в какой-то момент времени ответишь — иди к чёрту — ответишь и ей и собственному сердцу (надеясь, конечно, что тебе откажут в этом праве — тогда как ни парадоксально смысл появляется, хоть что-то ведь должно быть в ответ? или нет? не знаю) — и оно не заставит себя долго ждать с собственным ответом. Потом, начинается самое интересное. Ты долго смотришь на картики и делаешь их по-меньше и не такими яркими и убираешь их куда-нибудь подальше или вообще в ту бочку, где хранится всё то, что уже забыл и уже даже забыл вспоминать. Потом ты смотришь на этот чёртов проезжающий мимо троллейбус с дурацким номером, потом ты смотришь на какую-то там особенную колонну на станции метро, где когда-то полчаса ждал стоял, и ты забываешь что ты чувствовал раньше. Ты начинаешь просто смотреть на эту колонну как и на все другие. И троллейбус перестаёшь замечать, потому что ты ими не пользуешься никогда, только редко, когда удобней доехать до станции метро до которой иначе вовращаться через кольцо. И ты забываешь что раньше эта станция чего-то значила. Станция и станция. Потому что ты не будешь как обычный человек сидеть и ныть до конца своей жизни, и ты не будешь делать глупые поступки до конца жизни, которые никогда не принесут нужного отклика. Потому что это уныло и тоскливо представить как можно это закончить однажды, ещё более уныло и тоскливо представить как это продолжается десять лет… пятнадцать… двадцать пять… до такой старости…

До такой старости, когда (и это я наблюдал собственными глазами, и завал вопросы лично, и слушал ответы собственными ушами) у тебя только и есть несколько не очень весёлых выходов — либо рак, либо инфаркт, либо инсульт. Но ты обязательно должен это сделать раньше неё. Успеть обязательно. Не слишком рано, но и не поздно. Вот только тогда, спустя не двадцать пять, а пятьдесят пять лет, вот тогда ты наконец можешь быть уверен, что прождал достаточно, и сделал достаточно значимое дело, чтобы наконец-то получить чёртовое недвусмысленное конгруентное признание и, если повезёт и возможность такая есть, пронаблюдать это своей эфирной сущностью, если конечно это будет представлять какой-то смысл, что никто заранее не можешь наверняка предугадать. Это одно, даже если другие сферы жизни не рассматривать, достойно быть названным безупречной службой и торжественной отставкой. До тех пор, и других способов вызывать так приятные тебе реакции, может оказаться так что не сможешь.

В любом случае, сердцу на это пофиг. Оно просто выбрало направление и тупо ему следует. В некоторый момент времени, когда паравоз наконец сбавит свой ход, когда дровишки постоянных напоминаний и мыслей кончатся (хотя это довольно коварно по отношению к самому себе), тогда можно будет уже спросить по-доброму — ну, чего ты хочешь? чего же ты хочешь? И получить в ответ что-то прекрасное, светлое, тёплое, счастливо-радостное и вечное. И несомненно добавть — спасибо — почувствовав что нечто сильное и важное на твоей строне. И добавить — ну, может можно как-нибудь по-другому? ну так, аккуратно попробовать? И без особого энтузиазма сердце вынуждено соглашаться. Потому что попробовать всегда можно. А если что, всегда можно вернуться, возможность есть. Да только нет смысла.

В любом случае, везения недостаточно. И я смотрю на эту девушку, которая подсела рядом в маршрутку, и думаю… или не думаю… можно на самом деле молча общаться, есть какая-то проблема в словах. Кто-то когда-то сказал не общаться с незнакомыми людьми. Не только мне. Может быть, у наших детей или внуков не будет такой проблемы. Можно будет просто подойти на улице к человеку и поздороваться, потому что погода хорошая, или вообще без жалких оправданий. А может и нет.

А потом она тебя догоняет у входа в метро, потому что ты чем-то понравился. А потом меня спрашивают, а откуда ты это знаешь что понравился, а ты это проверял? Да нет, не проверял. Может быть девушки, которые попадаются в автобусах или в метро, они чем-то отличаются от тех, которые попадаются на общих встречах, вечерах, лекциях. Ну, чем-то наверняка отличаются, те-то если с первого раза не дошло потом догонят и второй раз, и третий, и потом сами скажут “привет”. Потому что после этого первого взгляда уже всё заранее ясно. Взгляд первый везде одинаков, но не везде нужно одинаковое количество смелости чтобы развернуть его во что-то дальше и больше. У меня пока ограниченное количество. Хотя я знаю, там где-то порог, за которым нет места смелости. Там где-то он уже видим. Переступив через который, ты просто идёшь и делаешь, а если получается не слишком хорошо, делаешь что-нибудь ещё, и никогда не останавливаешься — вот в точности так. И с каждым разом всё лучше и лучше. Ты делаешь больше ошибок, чем кто-либо на этой планете, просто потому что ты пытаешься большее количество раз, чем все остальные. И из каждого случая ты извлекаешь ещё одну крупицу информации о том, что может работать, а что не будет, которые прибавляются одна к другой, и один бог знает, что ты получишь в конечном итоге.

А потом ты думаешь, а что будет после того как переступил. Пути назад уже не будет. Потому что получится сразу — сейчас так — получится больше чем ждёшь. Потому что опять будет везение, на самом деле просто время придёт. Потому что потом всё будет совсем иначе, и надо быть заранее готовым и знать, к чему это бы и для чего.

Или просто один раз пойти вперёд без оглядки, и чёрт с ним что будет. Дождавшись трёх белых. А ещё оставшиеся полгода не жить, а так, существовать. Скучающе делать работу и учёбу, и дела, и личные отношения.

В любом случае, сейчас я дописываю этот пост, а время специально для меня идёт медленно, а не быстро, потому что нет необходимости ни сегодня, ни потом делать то что не надо. Потому что исход один. С тем как я дочитал очередную книгу, и как ещё одна тоже подходит к концу, и как снова я на ночь послушаю аудиозаписей с английской речью насыщенной десятком интонаций и построенных по сложному плану… С тем как послушаю любимой музыки, подходящей точно к настроению, и подумаю очередной раз над смыслом жизни. Потому что его выяснить за один час сложно, но за полгода, судя по всему, вполне реалистично.

И что-то меняется, потому что мне не надо уже покупать пакет печенья и получать полное удовлетворение от того что можно его съесть одному — можно и отложить на потом, и поделиться, и не покупать его вовсе если не хочется — одинаково хорошо. Потому что люди вокруг смутно что-то во мне такого замечают. Потому что каждое утро тоска была сначала один час, потом тридцать минут, потом десять, потом пять… а сейчас только последние минуты сна, а когда проснулся, уже ничего такого нет. А потом и там она пройдёт, потому что обязательно останется что-нибудь хорошее и приятное, как оно уже было однажды. Потому что главный вопрос, как кое-кто умный сказал: сколько удовольствия вы можете вынести. Не сколько боли. Сколько удовольствия. Потому что солнце завтра взойдёт, и в это я верю. Одинаково я верю и в то, что каждый следующий день чем-то будет лучше предыдущего.

ИНМ(2) такие свои чужие желания
http://eugzol.simplog.ru/posts/890-inm-2-takie-svoi-chujie-jelaniya

Оказывается, феномен ИНМ-поведения подмечен не только нашей редакцией.

Энди Аустин провёл собственное ислледование, и даже название выбрал практически/по сути такое же как мы — The Right Man. В книге The Rainbow Machine описывает девять поведенческий и вербальных паттернов.

Ну что же, это показывает, что либо мы живём в одном мире и интересуемся схожими вещами, либо он в числе прочих людей совершил в отношении меня TRP.

Надо признать, что что было у нашей редакции на уме, то у Энди Аустина уже изложено в тексте с подробными описаниями и достаточным количеством примеров. Предлагаемое решение сходно с нашим: скрамливать паттерны обратно их носителям.

Перечитываю в очередной раз записи своего старого ЖЖ, начиная от 2005 года. Эх, хочется чего-то такого большого, светлого и чистого. Хочется — и будет. :)

А тексты поэтичней были в десять раз. Начать что ли для практики истории рассказывать вам, дорогим вы мои читатели, знакомые и незнакомые.

Сдавал экзаменационную презентацию по английскому языку.

Во время доклада состояние аудитории моё английское consciousness отмечало так — «constantly nodding YES being in a deep hypnotic state». После окончания преподавательница сказала — несмотря на то что я сказал ей (и всем) — «DON’T fall asleep now, at least before I…», она таки «_fell asleep_». «Oh, well, embedded commands do work, at least in English…» — думается мне.

Надо было замечать (внимания кроме распознавания да-нет ни на что не хватало) эти провалы и вставлять по-больше встроенных внушений.

«Well, despite your excellent knowledge of language, best of all, in the persuasive presentation it’s not the most important thing…» — высказалась она. Ну да. Слишком быстрый темп и монотонный голос, — ещё говорит. Угу, до следующего раза, уважаемая, будет тебе пятнадцать интонаций в полную амплитуду выражаемых, заслушаешься. Так тоже ведь будет жаловаться :))

Ну, в общем, публичные выступления — хорошо — особенно when you know what you are speaking about :)